Новости
/ Эксперт РАНХиГС представил картину кризиса в экономике и спрогнозировал научную революцию

Эксперт РАНХиГС представил картину кризиса в экономике и спрогнозировал научную революцию

30
марта
2020
Эксперт РАНХиГС представил картину кризиса в экономике и спрогнозировал научную революцию

Сложившийся на сегодняшний день кризис – не первый и не последний в истории человечества. Многие мировые кризисы цикличны и знаменуют начало перестроек систем и научных революций. О том, что нам стоит ожидать от действующего кризиса, как он повлияет на будущее развитие России и как с ним стоит обращаться рассказал директор Российско-итальянского центра Института государственной службы и управления (ИГСУ) РАНХиГС, профессор Мамикон Айрапетян.

– Какие долгосрочные последствия будут у России из-за кризиса?

– Прежде всего, следует уточнить, что понимается под «кризисом» и «долгосрочностью», а также то, что происходит сейчас в мировой и российской экономике, и можно ли было это предвидеть. Так, различные кризисы имеют разные причины, длительность и последствия: есть циклические кризисы, имеющие периодический характер и определенную длительность, и нециклические – локальные и случайные кризисы, которых может быть сколько угодно, у которых может быть любая длительность в зависимости от страны, системы ее управления и структуры экономики, их подверженности внутренним и внешним воздействиям и шокам.

Казалось бы, что спрогнозировать время наступления и длительность кризисов невозможно: они всегда наступают неожиданно. Действительно, возможность такого прогнозирования противоречит логике: если можно было бы предвидеть кризисы, то тогда их не было бы, так как можно было бы заранее к ним подготовиться и заблокировать. Однако, это не совсем так: в реальности это относится только лишь к нециклическим кризисам, в том числе к кризисам, допускаемым в силу ошибочной экономической политики. Тогда как прогнозирование циклических кризисов зависит от методологии их сравнительно-исторического анализа.

Сейчас, особенно с неожиданной пандемией и таким же неожиданным падением цены на нефть, наблюдается явное и, скорее всего, средне-долгосрочное ухудшение ситуации в мировой и российской экономике. Хотя такое ухудшение и отмечалось давно, а также было ожидаемо после «неприлично» длительного периода роста. При этом всегда есть те, кто при любых обстоятельствах прогнозируют либо скорое наступление кризиса, особенно – в мировой экономике, либо скорое наступление роста, особенно – в российской экономике. Так или иначе, кризис наступил, и вопрос состоит в его причинах, глубине и длительности.

Как правило, такой кризис связывают с пандемией и снижением деловой активности, в том числе с падением цены на нефть. В реальности, такие «случайные» факторы лишь усилили глубину циклического кризиса, причины и сроки которого были спрогнозированы задолго до этого. Согласно моему прогнозу, длительность такого кризиса, а точнее – всего периода циклического (в принципе непреодолимого) спада составит около 12-13 лет – до 2032 г. Его главным последствием может стать дальнейшее отставание российской экономики от мировой. Согласно моей «Интегральной модели мировых цивилизаций и экономических циклов» – 8-кратное. Это как раз тот случай, когда хотелось бы ошибиться.

– Какие методы регулирования должно использовать правительство в подобной ситуации?

– Стандартные методы, применяемые во всем мире, но с поправкой на особые российские условия – внешние (санкционные) и внутренние ограничения («жесткую денежно-кредитную и бюджетно-налоговую политику»), особенно – на малый и средний бизнес, его низкую долю в экономике, высокий уровень монополизации многих секторов, высокий уровень сырьевых доходов в бюджете, низкую доходность домашних хозяйств. В целом – «слабость» объектов и субъектов управления, сильную дифференциацию между регионами, доминирование центра, а также высокий уровень прямого регулирования и «ручного управления».

Все это, безусловно, снижает сопротивляемость экономики нынешнему кризису. При этом особо выделяются два слабых и незащищенных сектора, длительное депрессивное состояние которых может усилить глубину кризиса: домашние хозяйства и малый и средний бизнес, находящиеся теперь на грани банкротства. Сейчас наиболее актуальная проблема – это их выживание в сложных демографических условиях, усиливаемых пандемией, и в условиях снижения доходов и спроса, наличия ограничений для развития, роста негативных ожиданий. Если «запустить» эти секторы, то их восстановление будет сложным и длительным.

Главная проблема на данный момент – это нарастающее повышение потребительских и промышленных цен, усиливаемое вышеуказанными диспропорциями. Можно, конечно, поддерживать низкую инфляцию, но это будет номинальная, а не реальная инфляция, которая существенно выше. Если сокращать денежную массу, можно достичь и нулевой номинальной инфляции, и так и делалось за счет ее таргетирования до 4% в условиях фактической стагнации. Но этого как раз и не следует делать в нынешних условиях. Наоборот, если инфляция неизбежна, а это именно так, то надо ее использовать для сдерживания глубокого спада в экономике.

Делать это нужно прежде всего – за счет увеличения спроса денежными и бюджетными вливаниями, как и использованием резервных источников, что, однако, приведет к еще большему всплеску инфляции, если не повышать одновременно или же с коротким лагом предложение. Именно такое повышение должно стать задачей малого и среднего бизнеса, как главного антикризисного фактора. Этот сектор, в отличие от крупного бизнеса, не приемлет прямого регулирования, ограничений, планирования и монополий, особенно – в периоды кризиса. Поэтому нужен радикальный регрессивный управленческий сдвиг с макроуровня на микроуровень.

– Рубль продолжает падение. Какое будущее его ждет? Сколько времени ему потребуется на восстановление?

– Очевидно, что в слабой экономике не может быть сильного рубля, особенно – в период кризиса, ускоряющего его падение. Тем более, что такое падение «визуально» и расчетно связано с падением цены на нефть. В этой связи возникает проблема исполнения бюджета, уменьшения его доходов и увеличения расходов – и номинальных, и реальных. Учитывая высокую долю социальных расходов, возникает сложность их поддержания. Использование резервов будет вынужденной мерой, но когда они будут исчерпаны, возникнет вопрос: что дальше? Особенно в условиях такого же вынужденного сокращения этих резервов.

Если цена на нефть сохранится в районе 25-30 долларов, а это в условиях кризиса и спада спроса, особенно в Китае, и сужения наших традиционных рынков в Европе, вероятно, то, скорее всего, сохранится следующий диапазон: 75/85 рублей за доллар/евро. Хотя в условиях кризиса могут включиться и другие факторы, связанные со структурными проблемами, а также с неизбежным ростом спекулятивной и монополистической активности в условиях кризиса. В этом случае курс рубля может «уйти» от цены на нефть и продолжить падение, до тех пор, пока не будут приняты соответствующие решения в этих областях.

Так или иначе, падение рубля заблокирует импорт для многих отраслей, усиливая их кризисное состояние. И это при том, что отсутствует полная картина того, возможно ли компенсировать выпадающие товары и услуги, хотя бы их большую часть, внутренними возможностями. Учитывая сложности экспорта сырьевых и несырьевых товаров и услуг, такая ситуация может привести к дисбалансу торгово-платежного баланса, а точнее – к его «нулевому сальдо», в конечном счете – к «плохой» стабилизации экономики, к длительной ее стагнации, «патовой» ситуации – к невозможности увеличения и импорта, и экспорта.

Поэтому важно сгенерировать рост спроса на рубли, прежде всего, за счет малого и среднего бизнеса, снятия большинства, если не всех, административных и финансовых ограничений. Но тогда возникает проблема компенсации неизбежного бюджетного дефицита, и решение может быть одним – перевод пассивного дефицита в активный за счет соответствующей денежной-кредитной и бюджетно-налоговой политики, а также займов на внутренних и внешних рынках. Это потребует восстановления «взаимного доверия» – в широком смысле слова и интеграции с мировыми рынками и структурами, особенно – финансовыми.

– Можете ли вы вспомнить кризис прошлых лет, который был бы похож на сегодняшний?

– Согласно моей модели 34-летних мировых экономических – инфраструктурных, а также национальных политических циклов, разработанной на рубеже 80-х-90-х гг., относительно сравнимыми нынешнему кризису (с коррекцией на современные условия) являлись мировые экономические – инфраструктурные и национальные политические кризисы 1917-1921, 1951-1955 и 1985-1989 гг. С той или иной степенью и формой участия в них Российской империи и СССР. Кризисы, за которыми следовали такие глобальные и локальные процессы, как разрушение «старой инфраструктуры», «научные революции» и перестройка всех систем.

Однако здесь также следует подходить осторожно к понятиям «кризис» и «спад», особенно – к циклическому кризису и спаду в целом, включая циклическую депрессию. Как правило, смешение циклических и нециклических кризисов и периодов спада приводит к ошибочным выводам и мерам. Да, кризис и спад – это всегда «плохо» и ведет к негативным явлениям. Но главное в циклическом спаде – это научные революции, определяющие «локомотивы» следующих циклов: таким революциям предшествуют циклические кризисы, но последуют циклические депрессии, за которыми начинаются новые 34-летние циклы их освоения.

Так, за последние более чем 100 лет подобных циклов было четыре: «нефтяной» (1896-1930 гг.), «ядерный» (1930-1964 гг.), «космический» (1964-1998 гг.), сейчас заканчивается – вступил в фазу спада «цифровой цикл» (1998-2032 гг.) – каждый со своей инфраструктурой и своими «локомотивами». Поскольку такие инфраструктуры и «локомотивы» являются «сквозными», проблема российской экономики состоит в том, что в ее структуре большую долю занимает нефтяная инфраструктура и нефтяной «локомотив». Поэтому «удар» по ним усиливает кризисные процессы – в условиях, в реальности, кризиса «цифрового цикла».

Все это означает, что «историческое время» для стимулирующей политики (увеличения инвестиций, снижения процентных и налоговых ставок) закончилось, ограничившись 13-летним циклическим ростом 2003-2015 и 4-летним циклическим равновесием 2015-2020 гг. Это обстоятельство имеет объективный характер, связанный с циклическими колебаниями в мировой и российской экономике, вносящими коррективы в любые экономические планы и программы. Начался период «сжатия» мировой и российской экономики, роста средних процентных и налоговых ставок, сокращения денежной массы и инвестиций.

– Как с ним справились тогда и поможет ли аналогичный способ нам сейчас?

– Сравнивать нынешний спад надо (с поправками на современные реалии), прежде всего, с двумя циклическими спадами: 20-х и 90-х гг., сопровождавшихся распадом Российской империи и СССР, а не с локальными кризисами, в частности, 2007-2009 гг., в реальности – «структурной революцией» 2007-2011 гг. Поэтому – с «разрушением», а точнее – с переходом на второй план «старой» инфраструктуры: «нефтяной» и «космической» и изменением структуры мировой и российской экономики. Современный спад – это период «разрушения» и перевода на второй план «цифровой инфраструктуры», создаваемой с начала 2000-х гг.

Как отмечалось выше, ключевым в таком «разрушении», изменении структуры мировой и российской экономики и переходе «цифровой инфраструктуры», достигшей пика в 2015-2020 гг., на второй план является научная революция, которая возникнет за кризисом 2020-2024 гг. – станет ее следствием. Кризисом, проявившем слабость и уязвимость глобальных и локальных систем индивидуальной и социальной защиты перед таким случайным фактором, как вирус. По воле случая именно такой вирус стал фактором, определившем содержание будущей научной революции, которая будет иметь, вероятно, отношение к медицине.

Поэтому я рекомендовал бы Правительству снизить уровень монополизации в экономике, снять ограничения на малый и средний бизнес и сконцентрироваться на подготовке к такой революции – со всеми сопровождающими ее процессами. Если этого не сделать, то можно не только с максимальными потерями пройти период текущего спада, но и не войти полноценно в новый цикл после 2032 г. Главное – не «проспать» такую революцию, как это было сделано ранее, учитывая, что проблемы в российской экономике – это следствие «пропуска» научных революций 20-х и 90-х гг. («ядерной» и «цифровой») и отставание в последующих циклах.

Именно новая научная революция в 2024-2028 гг. позволит выровнять ситуацию в мировой и российской экономике, войти в депрессию и новый, условно – «генный цикл» после 2032 г. В связи с этим Правительству следовало бы объявить государственный приоритет науки и образования – как «локомотивов», сформировать стратегию, «привязанную» к такой революции и соответствующей ей инфраструктуре. Ориентация на решение этих задач и станет основой, на которой будет восстановлена интеграция с мировой экономикой. Принимая во внимание, что наука и образование – это глобальные феномены.

Презентация М. Айрапетяна





<<



Анонсы

Все анонсы


Контакты

Схема проезда
Схема расположения корпусов
Справочная служба
Многоканальный телефон:
8-800-234-84-64

Телефон: (8452)65-34-92
E-mail:
piuis@piuis.ru
info-piu@ranepa.ru

Пресс-служба
410031, г. Саратов, Ул. Соборная, 23/25, к. 136
Телефон: (8452)65-35-97
E-mail:
analit@piuis.ru
analit-piu@ranepa.ru
Приемная комиссия
410012, г. Саратов, Ул. Московская, 164, к. 155
Телефон: 8-800-234-84-64
(8452)65-37-30
E-mail: priem-piu@ranepa.ru

Президентская академия – национальная школа управления